Семейная реликвия

Много лет назад, когда умер мой дедушка по маминой линии, мы поехали на похороны в Никольск. Это маленький городок в Пензенской области, откуда родом мама. Когда едешь из Пензы в сторону Никольска, то проезжаешь по вырубленной дороге в кольце соснового леса. Удивительное место, где мы с сестрой отдыхали каждое лето в дни школьных каникул. У большинства жителей в городе дома с собственными огородами. Дом нашего дедушки располагался на берегу реки на ул. Набережная. А напротив, на другом берегу был «песочек», куда мы ходили купаться. Давно на этот берег выходила система трубопровода, построенного в 18 веке. Город Никольск основан в 1761 году объединением двух сёл в руках одного помещика. А в 1789 году основали Музей стекла и хрусталя. Для маленького городка с населением в 20 тыс. чел. это странно. Директором музея и по сей день работает тетя Валя, дедушкина соседка. Мы в детстве брали у неё книги читать по летней программе, а я еще дополнительно брала интересующие меня книги помимо школьной программы. “А что есть у нас дома из представленного в музее” — любили мы играть с сестрой, когда приходили в музей. И находили на витринах музея экспонаты, которые стоят в шкафах у нас дома — это и хрустальные тарелки, и хрустальный сундучок, или набор бокалов коллекции «Зима». К сожалению, сейчас хрустальный завод почти не работает, и Музей не пополняется новыми экспонатами. Там же, в Никольске, живет брат мамы с семьей. Как и многие люди в маленьких городках, дядя работал почти всю жизнь на заводе, ничего особо не нажил, и в итоге перебрался в дом дедушки. А дедушка последние годы жил у знакомой. В доме моего дедушки оставались не только хрустальная посуда, но и несколько старинных икон и книг. Я точно не знаю, как они появились, скорее всего, перешли по наследству от прабабушки Поли. Но сейчас ничего не осталось. “Держи, хотя вы в Москве только о деньгах и думаете. Все равно ведь продашь!” — сказал мне дядя. Мы сидели на старой покосившейся лавочке среди яблонь и кустов смородины, и мне было невыносимо грустно, что ничего, кроме фотографий, не осталось у меня от дедушки. Дядя протянул тяжелый фолиант в кожаной темно-коричневой обложке с выгравированном, полустертым названием “История древнего мира”, изданный в конце 19 века. Книга оказалась больше чем те, к которым я привыкла, и еле поместилась у меня на коленях. Пожелтевшие страницы говорили о ее солидном возрасте. Дядя считал, что, живя в Москве, мы помешаны на деньгах, что у нас из отношений только “купи-продай”.  Но эта книга до сих пор находится у моей мамы, даже спустя двадцать лет. С тех пор она стала нашей семейной реликвией. Глядя на эту книгу, приезжая к маме, всегда вспоминаю своего дедушку — какой он был, как относился к людям, какие ценности у него были в жизни. Например, дедушка никогда не повышал голос, даже когда мы с сестрой ссорились. Ни одного грубого слова никто от него не услышал за всю его жизнь. И я стараюсь следовать этим ценностям, идти по его стопам и быть достойной моего дедушки.

Источник