Простодурсен. Норвежское волшебство

Каждый из нас больше, чем кажется, в каждом из нас кое-что прячется. Из песенки Утёнка «Лето и кое-что еще» и «Зима от начала до конца». Маленькое, теплое и душевное открытие года: книги о Простодурсене норвежского писателя Руне Белсвика в переводе Ольги Дробут. Честно говоря, я не знаю, как писать об этих книгах. На мой взгляд, «рецензия» должна состоять всего из двух слов: «читать обязательно». Потому что этот придуманный Белсвиком мир Приречной страны, воплотившийся в иллюстрациях Варвары Помидор, затягивает в себя с первой страницы своей удивительной простотой и искренностью. Ты словно прикладываешь к разбитому сердцу подорожник – и оно заживает, оживает, оттаивает и покрывается небесно-голубой глазурью с лимонным привкусом. А может быть, привкусом кудыки. Или понарошки в сахаре. И ароматом травы спросоньи. Или летнего кренделя. Потому что все герои книги – а это пятеро жителей Приречной страны, Утенок, золотая рыбка и каменная куропатка – настоящие, как мокрый осенний лист, трогательные до так не бывает. У каждого свой характер и привычки, пристрастия и настроения (а у Утенка еще и коробочка с необычными вещами вроде скорлупы от яйца, соснового семечка и изюмки). Они дружат, заготавливают дрова, устраивают марципановые праздники, лакомятся коврижками, влюбляются, растут, грустят и веселятся.  Шесть сказочных повестей, которые освещают душу тихим светом снежной, неспешной и размеренной зимы и коротким, но ярким летом. Читая их, я смогла сформулировать, чем же мне так привлекателен этот мир: в нем каждый присутствует в моменте, делает то, что делает, с упоением, не отвлекаясь на другие дела. И если сейчас это лежать под кроватью и жалеть себя – значит, так тому и быть. Отдельно отмечу перевод. Он невероятен. Какой-то лингвистический оргазмище. Я даже не знаю, читала ли я что-нибудь изящнее и лучше адаптированное. Думаю, нет. Отобрать цитаты было мучительным: там что ни абзац, то маленький кладик, на котором ты подвисаешь и замираешь от восхищения. «Есть где-то, не знаю где, гора с дверью. Кто её отыщет и проникнет внутрь, окажется в пекарне Ковригсена. И знаешь, если ты друг своему носу, отведи его в эту пекарню – он тебе спасибо скажет. Уж очень вкусно там пахнет – тёплыми коврижками и книжками. Сколько носов сюда ни приводили, все просились остаться в пекарне навсегда». – А ты, Сдобсен, – рыдала Октава, – думаешь только о себе! Ты… ты… ты пудинг! – Да! Или ты такой горячий, что на тебя можно только дуть, или такой холодный, что нужно греть. И с тобой приходится носиться как с писаной торбой, иначе у тебя комки внутри и корка сверху. Пудинг-шмудинг! «Я хотел показать вам что-то невероятное, что могу показать только я. А это невероятное – это я. Твой Утёнок, Простодурыч, часть твоей жизни. На празднике год назад меня ещё не было. Никто обо мне не слышал, никто меня не ждал, и ты жил, как будто я и не должен никогда появиться. Но вдруг к тебе приплыли в руки утка и яйцо. А из этого яйца вышел я собственной персоной. А теперь я встал на жестянку и дал вам на меня посмотреть. На твоего меня, Простодурыч. Это же невероятно, что всё устроено так. В этом больше магии, чем на небесах». «Бывает, что кто ушёл – возвращается. Может, забыл нужную вещь. Или передумал уходить. Особенно часто все возвращаются в тёмные и дождливые осенние вечера». – Отпуск – это замечательно, весело, чудесно и так далее. Утёнок вприпрыжку мчался следом и без умолку спрашивал про всё, что попадалось ему на глаза и под ноги. – Да, – говорил Простодурсен, – это сосновая шишка. Это кудыка. Понарошка. Иголка. Да. Да. Нет, не надо лизать муравейник. Не суй в рот мухомор. Оставь в покое мышь, она завтракает. «Остается Пронырсен. У него самая большая нора во всей стране. В ней он живет со своими сухими дровами, черствым хлебом и сливовым вареньем. Если его спросить, не прочь ли он завести роман, то вместо ответа он наверняка треснет тебя поленом по башке». «В пудинге самое замечательное, что на вкус он всегда разный. Потому что рецепта для пудинга нет, есть только порошок из кондитерской Ковригсена. Порошок превращает в пудинг что угодно, важно сыпать его побольше и не лениться размешивать. Простодурсен всегда клал в пудинг можжевеловых ягодок для печени и почек, корень одуванчика для бодрости и обязательно щепотку сосновых иголок для свежего дыхания, не забывал катышек смолы (она хороша для горла), добавлял рябины и яблок для вкуса, кудыку и понарошку на всякий случай, ну и дальше по сезону всего съедобного, чем не отравишься и живот не испортишь. Сейчас, осенью, ещё не перевелись ни грибы, ни черника с брусникой, ни спросонья с конопаткой. Черника даёт красивый цвет и запирает живот, если он вздумает расклеиться от всего, что намешали в пудинг». «Они сидели и с хрустом грызли коврижку. Её вкуснота медленно размазывалась по горлу и опускалась внутрь». «Оказалось, это способ обмануть время. Если время тормозит, надо наряжаться».

Источник