Денди, Денди, мы все любим Денди. Часть первая

Кому тут за 30? Кто помнит такую замечательную штуку, как игровая приставка Dendy? Помните? А хотите узнать откуда все взялось, как развивалось и чем закончилось? Тогда ловите перепост отличного интервью с DTF. Уж коль на ресурсе нет функционала репоста в ЖЖ, скопипастю все сам.Вице-президент Cubic Games и управляющий партнер DTF Сергей Бабаев поговорил с создателем торговой марки Dendy Виктором Савюком о том, как развивался бренд и через что ему пришлось пройти в девяностые годы, включая встречи с бандитами и руководством Nintendo.Насколько мне известно вы поступили в МГУ, но технический факультет (ВМК) выбрали совершенно случайно?Да, забавная история. Тут всё смешалось — и невежество, и случай, и везение. Мы прилетели в Москву на следующий день после моего выпускного и поселились у знакомых. Я вообще ничего не знал про МГУ, кроме того, что это ВУЗ номер один в СССР. Ну откуда я мог в Херсоне что-то узнать, всё-таки 1979 год, кто помнит, тот поймет. То есть я хотел в МГУ, на математику, и всё. Потому что круто.Какие еще бывают ВУЗы в Москве, я тоже не знал — Физтех, МИФИ, этого в моей базе данных не было вообще. Нужно сказать, что как устроены факультеты МГУ, и что такое кафедры я тоже ничего не знал, да и откуда? Ну вот, положил я чемоданы и поехал сразу на метро «Университет», а оттуда пешком к Главному Зданию, потому что это точно МГУ, тут не промахнешься. Как раз по дороге от метро к ГЗ и находится ВМК.Я шел мимо, взял брошюру со столика на улице, и потом сравнил её с брошюрой мехмата. Смотрю на перечень кафедр, думаю, ага, это предметы, которые будут преподавать! А на мехмате есть кафедра механики, ну, думаю, раз механика, то очевидно, что будет черчение, а это труба. Черчение в школе — мой страшный сон. И это основная причина, почему я не пошел на мехмат, пусть туда любители кульманов идут.Зато на ВМК мне все кафедры приглянулись: общая математика, вычислительные методы, математическая статистика и что-то про компьютеры. Про компьютеры я ничего не понял, но с математикой дружил крепко. Так и подал документы на ВМК. Потом оказалось, что пройти туда очень не просто, но опять же я этого не знал, ну и не боялся. Поступил с трудом — не хватило полбалла, но мне зачли золотую медаль и взяли. Кстати, в моей школе никто не поверил, что я поступил в МГУ, это же типа космос, запределье. Такие были времена.Но больше интереса в молодости вызывали дискотеки, клубная жизнь?Не было в начале восьмидесятых клубной жизни. И клубов не было. Просто по выходным в холле общежития, или в какой-то большой комнате по разрешению администрации кто-то выносил колонки и магнитофон и делал дискотеку. Типа «хорошая музыка, хороший комментарий». Выключили свет и понеслась. Никто за это деньги не платил и не получал, всё на чистом энтузиазме.Оборудованные диско-залы начали появляться в Москве в середине восьмидесятых. И то только ещё при институтских клубах. Денег там тоже толком не было. А я ещё будучи студентом отвечал на ВМК за самодеятельность. Была у меня и своя группа, а главное — у меня была на редкость хорошая и мощная аппаратура для тех времен. Ребята дискотетчики с мехмата и физфака МГУ брали у меня иногда эту аппаратуру, так постепенно я стал и сам вести дискотеки.А ведь купить в СССР хорошую аппаратуру было очень не просто. Так что попаданием в диджеи я обязан своим административным талантам.Одно дело «тусоваться» на дискотеках и устраивать небольшие вечеринки для своих. Но совсем другое быть самому диджеем. Не было никакого особого образования, пришлось что-то учить, в чём-то разбираться?Вообще-то стать диджеем в восьмидесятых было довольно легко. Если ты захотел вместо того, чтобы клеить девчонок, за бесплатно таскать колонки до дискотеки, стоять за пультом во время дискотеки, и убирать аппаратуру после, то ты стал диджеем. Если серьёзно, то нужно было где-то брать музыку, аппаратуру, заниматься всякими разрешениями, в общем, много всякой суеты. Знаете, кому-то нравится играть музыку, а кому-то слушать музыку.Так и с дискотекой. Никаких особых навыков сходу не требовалось, не было тогда клубной культуры. Все просто — если твоя музыка не нравилась, люди уходили на другую дискотеку. То есть учиться нам было негде, но конкуренция сделала своё дело, ведь каждый искал свой стиль, свои фишки, хороший звук. Шоу-бизнес в чистом виде, только любительский вариант без денег. Со временем мы многому научились, да и железного занавеса уже не было, что-то мы знали о западной клубной культуре.Вот, кстати, особенность — мы все работали с магнитофонами. CD тогда ещё не было, они по жизни появились к середине восьмидесятых, конечно, Европа и Америка играла на виниловых дисках. Но у нас винил был на вес золота, и вся музыка была на обычных магнитофонных лентах. С них и играли на дискотеке. Я и сам первый раз увидел живую работу диджея на винилах в 1988 году на всесоюзном конкурсе в Риге, когда показательно выступали американские диджеи. А они, кстати, смотрели на наши живые миксы на пленках, как на чудо.Так со временем образовался «Лёгкий Бум» (дискотека с рэп-треками — DTF)? Ну да. Мы с Сергеем Осеневым работали вместе с 1985 года. Тогда большинство диджеев работали вдвоём — один подбирал музыку на плёнках и заправлял магнитофоны, а второй микшировал, управлял звуком и светом. Ну и вести вдвоём проще, тогда диджеи много говорили во время программы. Мы хорошо сработались, начали немного зарабатывать на разных мероприятиях, но амбиций было больше, хотелось своего имиджа, ну и успеха, конечно. Сергей придумал название «Лёгкий Бум». А я предложил свой стиль — нон-стоп ремикс с рэп-комментариями.Это требовало серьёзной предварительной работы: сделать ремиксы, придумать рэповые тексты, начитать их, и всё это на обычных бытовых магнитофонах. Но всё окупилось, с первой программы получилось просто супер, нас сразу заметили, и уже через пару лет у нас был менеджер, мы работали на очень крутой студии, наши записи тиражировались на весь СССР, да и получали мы только за тиражи в среднем по тысяче рублей в месяц (сейчас это примерно 600 тысяч), плюс гастроли. Подробнее можно почитать тут.Хороший доход. Получается карьера диджея шла весьма неплохо. Почему решили бросить это занятие?Да как-то время пришло, наверное. Во-первых, шоу-бизнес. Не знаю, как сейчас, но в восьмидесятых это была весьма неприятная тусовка. Мы не очень много общались с музыкантами и продюсерами, но и этого хватило. Как в известном анекдоте: «не о таком театре я мечтал». Во-вторых, мы разошлись во мнениях с нашим менеджером о будущем наших программ. Хотя все коллеги по цеху считали их очень крутыми, нам уже было скучно делать одно и то же, мы усложняли миксы, добавляли эффектов и тому подобное. А менеджер боялся изменений, это же риск для тиража, ведь новый стиль могли и не купить.В общем, когда мы сделали нашу последнюю и самую лучшую программу «Кока-Микс», он отказался её тиражировать. Мы с Серёгой сели, выпили и решили, значит это судьба, поиграли и хватит. Да чего там, было нам по 27 лет, вся жизнь впереди! А программы наши и сейчас звучат достойно, есть чем гордиться.Кроме музыки вы успели заняться распространением видеокасет. Мне сейчас со стороны кажется, что времена тогда были дикие и сложные для такого рода бизнеса?Вот, кстати, отличный пример бизнеса конца восьмидесятых, когда на одной идее ты делаешь просто нереальные деньги. Западное кино тогда только-только появилось, причем на VHS кассетах. Продавали их из рук в руки, открыто пока ещё боялись. Информации о фильмах никакой и нигде. Кассета на три часа с двумя фильмами стоила на руках 90 рублей, и это только в столицах, а на периферии вообще ничего не было. Подпольные видеосалоны, КГБ бдит, все дела. А делали эти кассеты обычные люди — «писатели».Они ставили дома несколько видеомагнитофонов и тиражировали. Главное — у них были и пополнялись свои видеотеки, с которых они делали копии. У нас ни видеомагнитофонов, ни видеотеки не было.Вы даже представить себе не можете, как в то время звучала фраза «каталог видеофильмов», ну почти как «журнал Playboy». Напечатали мы эти каталоги за недорого. Пошли к нам сотнями в день письма (интернета не было, всё по почте!), мы в ответ посылали каталог и договор на видеозапись. Оплата по безналичному расчету, 150 рублей за кассету с двумя фильмами, предоплата, только через банк или почту. Де-факто мы указали в каталоге фильмы из видеотек двух наших знакомых «писателей», они же и выполняли заказы. То есть мы не вложили почти ничего.Бизнес схема похожа на UBER — мы встали между клиентами и производством. Себестоимость кассеты у нас была 70 рублей. Через пару месяцев после рекламы мы записывали и рассылали 500-1000 кассет в месяц. Это оказалось очень непростой производственной и логистической задачей, от планирования записей до организации рассылки, пришлось многому учиться. Но 30 тысяч рублей чистой прибыли в месяц (около 10 миллионов в нынешних ценах) были хорошим бонусом.Поработали мы так года полтора, а потом КГБ нас таки накрыло, пошли вызовы в ОБХСС (типа УБЭПа) по наводке «сверху». И хотя мы даже налоги платили, что тогда было необычно, ничего не помогло, пришлось закрыться.После бизнеса с видеокассетами вы устроились в некогда известную компанию «ПараГраф», основанную Степаном Пачиковым. Чем приходилось заниматься первое время?В 1990 или 1991 году, «ПараГраф» Степана Пачикова был, наверное, самым большим программистским подразделением в России. Они занимались серьёзными вещами: шрифтами, разрабатывали технологию распознавания рукописного текста. Было очень много направлений, а в том числе был отдел по компьютерным играм, который возглавлял Георгий Пачиков, брат Степана.Отдел компьютерных игр находился на Бульварном кольце. В том же месте находился и Московский компьютерный клуб, который курировал Гарри Каспаров. Там собирались довольно известные в индустрии люди. В отделе Георгия Пачикова же работали серьёзные программисты, но им помогали также и подростки, которые обучались в том самом компьютерном клубе. Я бы сказал, что это было первое и единственное подразделение, занимавшееся созданием игр.Тогда было сделано несколько игр, самая известная из которых — Perestoika. Я же занимался тем, что пытался продавать эти игры. Но тогда было непонятно, что вообще в России тратят на игры деньги. Важно ещё и то, что эти игры не были никак оформлены. Передо мной стояла задача сделать из них товар, то есть разработать коробочки, описания, упаковать. Это было невероятной задачей, ведь типографий тогда толком не было. Но мне удалось.Наверное, мы первые применили такой подход к играм — сделали из них товар. Этих коробок было всего 100 или 150 штук, но другого такого в России в принципе не было. Мы этим очень гордились: Степан показывал эти упаковки партнёрам.При таком тираже коробки с играми нужны была как имиджевая составляющая? Да, действительно. Как и все разработки «ПараГрафа» в то время, игры нужны были, в основном, для имиджа. Тогда было непонятно, что именно сработает, что будет востребовано и что можно будет продать. Компания проработала огромное количество технологий и софта, но по-настоящему выстрелил только один — распознавание рукописного текста.А игры, равно как и редакторы формул, как и шрифты, пусть и давали какой-то эффект, но служили скорее частью имиджевой стратегии компании.Ваш тогдашний коллега Георгий Пачиков, выходит, был одним из первых разработчиков игр в России? Да, он собрал уникальную команду и, как мне кажется, это была первая и единственная, по тем временам, профессиональное видеоигровое подразделение в Советском Союзе. Там работали классные программисты, которые делали интересные игры. Конечно, в основном, аркадного типа. Так что да.Постепенно перейдём к теме Dendy. Как вы узнали о существовании такого диковинного для России устройства, как Famicom? В «ПараГрафе». Не помню кто рассказал, что есть фирма Nintendo, занимающаяся выпуском видеоигр. Узнал, что это такие «коробочки», которые можно вместо видеомагнитофона подключить к телевизору и играть как на компьютере.Как только я об этом узнал, то сразу понял — это очень перспективная тема. Тем более её уже «обкатали» на западных рынках. Хотя, надо сказать, что когда мы обсуждали эту идею, было много критики. Мне говорили, что все играют на компьютерах, в том числе и на домашних, которые тоже подключались к телевизору, вроде ZX Spectrum. Однако то, что идея имеет успех во всём мире говорило о том, что этим стоит заниматься.И сразу решили, что надо запустить в России? Успели потрогать оригинальную консоль?Да, сразу было понятно, что нужно этим заниматься. Потрогать никак не получалось. То есть, были места, где можно было приобрести что-то подобное, но в целом негде даже было прочитать, что это такое. Совершенно было непонятно, как выглядит консоль, чем отличается Nintendo от Sega или от Atari. Но самой идеи мне хватило, чтобы понять, насколько она перспективна.Предпринимали ли вы попытку убедить в перспективности работодателей?Конечно, мы много рассуждали об этом с Жорой Пачиковым, но окончательное решение принимал Степан. Я сходил к нему, но он отверг идею, сказав, что не собирается заниматься продажей импортных видеоигр. Идея «ПараГрафа» была в другом — собрать воедино лучшие программистские ресурсы Советского союза и заниматься созданием софта для продажи в США и Европу. Степан этого добился.Продолжение следует...Поскольку ЖЖ ограничивает максимальное количество символов в после, исходную статью придется разбить на несколько частей. Если же ждать лень - исходник всегда к вашим услугам по ссылке ниже.

Источник