Александр Бородин. Композитор или химик?

Сегодняшний музыкальный пост для нас подготовил блогер Вадим Николаев (2802S Blog). Передаем ему слово! Знаете что-нибудь о крупном русском композиторе Александре Бородине? Неуверенно спрашиваю, потому что после уроков музыки еще в советской школе сам мгновенно и основательно забыл, кто это. Вероятно, Вы также забывчивы. Приглашаю на мимолётный класс музыки… а также химии и истории. Листая страницы под вечер, наткнулся на строки Чарльза Буковски. Попробую вольно перевести, раскрасить свои абзацы его цитатами. Химиком? Да-да, причем известным, стоявшим на передовых позициях тогдашней науки и параллельно создававшим яркую, самобытную музыку. До сих пор сложно разобраться, кем он был в большей степени – ученым или композитором. Но обо всём по порядку. Как это нынче водится, полез в Интернет: «Окей, Гугл, расскажи о Бородине». Вот что вышло. Прочитав то, другое, третье, озадачился: как по биографии такого человека не было снято ни одного кино?! Про Высоцкого есть, о Достоевском – тоже. Есть о Юрии Гагарине и Алексее Леонове, есть о Викторе Цое и есть о Николае Романове. А о Бородине – нет. Но это же готовый герой! Ну и что, что XIX век, просто бери и делай бестселлер. Будущий химик появился на свет безо всякого права на блестящее будущее, разве что на обыкновенное, солдатско-крестьянское, крепостное. Его отцом был седеющий князь грузинского происхождения, а матерью – молоденькая дочь военного. Согласно старым правовым нормам, незаконнорожденных детей существенно ограничивали в правах, поэтому и записали после рождения с фамилией княжеского слуги – Бородиным, а не Гедеванишвили. Формально Александра усыновил отцовский слуга. Перед уходом в мир иной князь успел дать Саше вольную, а мать позднее купила сыну купеческий титул Третьей гильдии. О, воспетая матом русская коррупция! Ну куда бы устроила Авдотья Константиновна сына без купленной бумажки о достаточном для получения образования социальном статусе!? Теперь будущий мэтр мог учиться. Юный Бородин поступает в Медико-хирургическую академию. Не премину напомнить, что фоном всего детства и отрочества композитора стали увлечения химией, перемежавшиеся с непрестанным музицированием. Играть и сочинять музыку, а также смешивать вещества в ретортах у Александра получалось великолепно. Светило русской химии Николай Зинин говаривал ему позднее: Длительная поездка по Европе не прошла даром для молодого, подающего большие надежды специалиста. В Германии он знакомится с Дмитрием Менделеевым, Иваном Сеченовым и что тоже значимо – с будущей супругой, пианисткой Екатериной Протопоповой. По возвращении в Россию Бородин получает звание адъюнкт-профессора в альма-матер. Отмечу между делом, что это не повлияло положительно на материальное положения ученого. Будучи ранее ординатором в госпитале, он получал 900 рублей в год, а профессорство в Медико-хирургической академии понизило годовой семейный бюджет аж на 200 рублей. Всю последующую жизнь маэстро прожил в служебной, не самой комфортабельной квартире по соседству с аудиториями и лабораторией. «В следующий раз, когда будете слушать Бородина, вспоминайте его жену, использовавшую его партитуры, чтобы застелить кошачий туалет или накрыть крынки со скисшим молоком. У нее была астма и бессонница, она кормила его яйцами всмятку. Когда он хотел спрятаться от домашнего гама под одеяло, она позволяла ему лишь накрыться простыней, кроме случаев, когда кто-нибудь другой оказывался в его кровати (засыпая, они всё же спали раздельно). Все стулья в доме были обычно заняты. Он часто спал на лестничном пролете, закутавшись в старый плед. Жена делала ему замечания, когда он насвистывал или напевал. Говорила не класть слишком много лимона в чай и не давить его там ложкой». Осенью того же 1862 года под влиянием Милия Балакирева Александр Порфирьевич попадает в самую, что ни есть «Могучую кучку», группу одаренных музыкантов своего времени. В «кучке» уже состояли Николай Римский-Корсаков, Модест Мусоргский – представители русской национальной музыкальной школы, последователи Михаила Глинки. Теперь Бородину твердит Римский-Корсаков: Жизнь четы Бородиных нельзя назвать идеальной. В ней сложнейшим образом переплетались музыка, химия, дети, общественная деятельность композитора и болезнь Екатерины Сергеевны. Дети, надо заметить, были приемные – своих Бог не дал. А еще открытое и безотказное сердце Бородина подтачивали постоянные заботы о всех тех, кто нуждался в его помощи и покровительстве. Упомяну о попавших в политическую опалу студентах; о барышнях, что очень хотели, но не могли получать в то время высшее врачебное образование; об издании журнала «Знание», об активной гражданской позиции музыканта. Этот перечень можно продолжать до бесконечности. Александр Порфирьевич часто «отдыхает» за партитурами, пишет то, что станет вершиной его трудов – оперу «Князь Игорь». А химия? Бородин остался в полушаге от мировой славы как химик. Лавры буквально ускользали из рук. Их перехватывали европейцы, например такие как француз Вюрц. На вопрос почему так случилось, Бородин, не сетуя на музыку, сказал: После смерти композитора Илья Репин написал портрет-памятник маэстро. Александр Порфирьевич в полный рост, в своей любимой позе, словно в кулуарах оперы «Князь Игорь» под впечатлением того, как мастерски закончили произведение друзья по «Могучей кучке». Ему оставалось совсем чуть-чуть до ее завершения, впрочем, как и во многом другом. Он действительно не всё успел, но прожил масштабную жизнь! «Когда в следующий раз будете слушать Бородина, вспомните…» Еще больше интересного о жизни Александра Бородина читайте в книге из серии «ЖЗЛ»: P.S. Опубликовать свой материал в блоге PaintingRussia может каждый! Подробнее читайте об этом в разделе «Ваша статья на PaintingRussia«.

Источник